Как Комсомольск-на-Амуре десять лет исполнял стратегию развития без единого заседания контрольного органа
Долговременный план развития Комсомольска-на-Амуре, который с такой громкой помпой презентовали, и так выполнили, стал предметом многочисленных публикаций, прокурорских проверок и судебных решений, но мы не вынесли урока, почему это все стало возможным. Для меня в этом смысле самым показательным стала история с крытым футбольным манежем,— объектом который крайне необходим для развития самого популярного в городе вида спорта. Он числился в планах развития, под него предусматривалось федеральное финансирование, но сегодня манеж не то, что не построен, он тихо исчез из документов: без пресс-конференции, без объяснений, без единого публичного документа, в котором город сказал бы жителям, почему футбол остался без манежа. Спрашивать было некому. При этом в городе с 2016 года существует орган, который по документам обязан задавать именно такие вопросы, — Стратегический совет. Он трижды переутверждался при трёх главах города и четырёх губернаторах — и ни разу не собирался. Поиски информации в интернете не помогли найти хотя бы один протокол, статью или любое другое упоминание о том, что он действовал в реальности. Что это на практике обозначает? В итоге в течении десяти лет было ноль заседаний, ноль протоколов, ноль поручений. Это не «плохо работающий институт». Это институт, который не работал никогда. При том, что по положению, утвержденному Городской Думой и Главой города, он должен был собираться хотя бы раз в год и обсуждать как выполняется стратегия развития, конкретным воплощением которой и был «долгоплан».
Бумажная вселенная: как всё было задумано
В декабре 2016 года городская Дума утвердила Стратегию социально-экономического развития Комсомольска-на-Амуре до 2032 года — решение № 116 от 28.12.2016. Документ задумывался честно: город с тяжёлой промышленностью, федеральными деньгами в проектах и десятилетним горизонтом нуждался в едином плане, а план — в механизме защиты от срывов. Тогда же появился и этот механизм: Долгосрочный план комплексного социально-экономического развития — перечень объектов и мероприятий с федеральным финансированием: дамбы, школы, детские сады, спортивная инфраструктура.
Защита была прописана в самой Стратегии. Раздел 4.1.2 возлагал на Стратегический совет ключевую функцию: «осуществление анализа и контроля за ходом реализации Стратегии». Формулировка не оставляет простора для толкований. Не «содействие», не «обсуждение», не «рекомендации» — анализ и контроль: отслеживать сроки, смотреть, как расходуются средства, фиксировать риски, требовать объяснений от ответственных.
На бумаге конструкция выглядела образцово. Дума приняла стратегию, глава города учредил при себе совет, план получил деньги, сроки и ответственных. Если бы в 2016 году кто-нибудь спросил, что помешает плану повторить судьбу прежних долгостроев, ответ был бы готов: контрольный орган, созданный специально для этого. Ошибка была не в замысле, он просто никогда не заработал.
Совет, который трижды переодевался
Состав Стратегического совета утверждался распоряжениями главы города как минимум трижды — в 2017, 2019 и 2022 годах. На сайте местных органов самоуправления kmscity.ru желающие могут найти эти постановления. Каждый раз документ проходил полный бумажный цикл: кто-то инициировал, кто-то согласовывал, глава подписывал. Каждый раз список фамилий обновлялся: кто-то уходил, кто-то добавлялся, кто-то менял должность.
Но есть деталь, которая переворачивает всю историю: ни один из этих составов не провёл ни одного заседания: ни первый, ни второй, ни третий. За десять лет не появилось ни одного протокола, ни одного поручения, ни одного списка присутствовавших. Совет не «работал плохо» и не «собирался редко» — его не существовало как действующего органа. Существовал только перечень фамилий, трижды освежённый.
Таблица 1. Переутверждения Стратегического совета и проведённые заседания
| Год | Состав совета | Подписал (глава города) | Губернатор края | Проведено заседаний |
|---|---|---|---|---|
| 2017 | первый | Климов | Шпорт | 0 |
| 2019 | второй | Жорник | Фургал | 0 |
| 2022 | третий | Жорник | Дегтярёв | 0 |
Эту таблицу стоит прочитать дважды. Сверху вниз — это история органа, который так и не начали использовать. Снизу вверх — история планов, объектов и денег, которые терялись год за годом при полном молчании органа, призванного этому помешать.
Утвердить состав — неделя бумажной работы. Созвать первое заседание — один звонок секретарю. Между этими двумя действиями — десять лет и ноль звонков. Забывчивостью это объяснить трудно: распоряжение — не забывчивость, а работа, проделанная трижды. Три раза администрация оживляла орган на бумаге — и три раза останавливалась ровно за один шаг до созыва.
Что бывает с планом, за которым никто не следит
План начал расходиться с реальностью быстро. В ноябре 2018 года в Долгосрочный план уже вносились изменения — включались новые проекты, и корректировалось финансирование. В феврале 2019-го полпред президента в Дальневосточном федеральном округе Юрий Трутнев публично констатировал: в Комсомольске-на-Амуре сорваны сроки по пятнадцати объектам плана развития. Обратите внимание на хронологию: провал был озвучен на федеральном уровне уже на третьем году действия Стратегии. Совет не собрался ни разу — ни до этого заявления, ни после. Более того, органы федеральной власти из этого не сделали ни одного вывода, и не приняли никакого решения.
Дальше сигналы стали регулярными. В 2020 году на межведомственной рабочей группе в прокуратуре Хабаровского края фиксировались «нарушения законодательства, создающие предпосылки для срыва сроков реализации мероприятий». В 2025 году прокурор края Виталий Степанов провёл отдельное совещание по реализации долгосрочных планов — с разбором «системных нарушений, допускаемых заказчиками и подрядными организациями». В октябре 2025-го городская прокуратура проверяла ход реконструкции «Авангарда» и объявляла предостережения подрядчикам, в апреле 2026-го прокурор края лично инспектировал детский сад № 134 и школу № 38 — объекты из того же перечня.
Проблемы фиксировались — но не Стратегическим советом, а надзорными органами. И не на этапе, когда их можно было предотвратить, а когда срыв уже стал публичным фактом. Для этой системы разница принципиальна: надзор включается по факту и лечит симптом; контроль обязан увидеть проблемы на стадии её зарождения и лечить конструкцию. В данном случае исполнить эту контрольную функцию просто не кому было. Хотя сложно ждать это от органа, который по планам должен был собираться раз в год.
Анатомия исчезновения
Самый показательный экспонат этой истории — крытый футбольный манеж. Его исчезновение стоит разобрать по тактам: как объект теряет деньги, как приоритеты меняются в коридоре и почему город об этом не узнал.
Такт первый: деньги, которые надо успеть освоить
Федеральное финансирование живёт по собственным правилам: деньги выделены под конкретный объект и под конкретный срок. Не успел — объект не исчезает из обязательств, он меняет источник финансирования: достраивать приходится за счёт краевого и городского бюджетов. Свободных денег нет ни у того, ни у другого. И второе ограничение: подрядный рынок не резиновый — каждая новая замороженная площадка означает, что следующему объекту не достанется ни проектировщиков, ни строителей. В этой арифметике вычеркнуть объект — не злой умысел, а рациональное решение системы, чей целевой показатель — освоение средств, а не результат в бетоне.
Отсюда главный вывод: манеж умер не в день, когда его исключили из плана. Он умер в день, когда стало ясно, что федеральные деньги не будут освоены в срок, — исключение стало лишь оформлением уже случившегося. Система оптимизируется под трату, а не под сдачу, и исчезновение объекта — не сбой этой логики, а её штатный итог.
Именно здесь живой контрольный орган был нужен по-настоящему. Совет, собирающийся раз в квартал, на втором-третьем году зафиксировал бы простую вещь: подрядчика под объект нет, сроки нереальны — либо срочно перезапускать торги, либо честно обсуждать потерю софинансирования, пока её ещё можно предотвратить. Вычёркивание на исходе срока — не решение, а диагноз, поставленный слишком поздно. Цена диагноза — потраченное проектирование, упущенные торги и потерянные федеральные деньги.
Такт второй: приоритеты меняют в коридоре
Официальной версии, объясняющей городу исчезновение манежа, не существует. Существует фоновая логика, которую слышно из-за дверей кабинетов: стадионов в городе и так много, соревнования проводятся, дети тренируются — зачем ещё один? Это аргумент людей, которые видели спортивный фонд из окна служебной машины. Реальное состояние городских объектов другое: часть стадионов ветшает до состояния, при котором текущим ремонтом уже не обойтись, — их будущее не «ремонт», а снос и строительство заново. Лично убедился в этом, во время осмотра футбольного стадиона «Металлург» в составе комиссии Общественного совета, о чем написал в своей статье
И на этом фоне крытый футбольный манеж исчезает и на его месте в очереди за бюджетными деньгами возникает ДК судостроителей, который больше двадцати лет стоял после пожара. Объект нужный, важный и тоже заслуживающий денег.
Сам по себе выбор между манежем и ДК — не скандал: выбор между двумя законными потребностями города и есть нормальная политика. Скандал в том, где и как он был сделан: не на публичном заседании с сопоставлением аргументов, а в коридоре, на данных качества «стадионов много», без единого документа, в котором город объяснил бы жителям, почему футбол остался без манежа.
Такт третий: почему никто не подал голоса
Самое частое возражение, которое слышит эта история: «футболисты-то сами молчат». Точно так же можно спрашивать, почему молчит весь город. Чтобы возразить против решения, нужно увидеть момент, в котором решение ещё можно оспорить: повестку, протокол, слушание. У исчезнувшего манежа такого момента не было. Решение созрело в кабинетах, оформилось правкой в документах и стало фактом раньше, чем его вообще успели услышать.
Сообщество не промолчало — его не позвали. В этом главный итог мёртвого совета: система работает так, что даже самое массовое спортивное сообщество города узнаёт о потере постфактум, когда спорить уже не с кем и не о чем. Молчание — не выбор сообщества, а конструктивная особенность механизма.
Второй план вместо отчёта
Логичный финал этой истории выглядит так: город отчитывается за провал, объясняет исчезновения, делает выводы. Произошло иное — вместо отчёта по старому плану город получил новый. Распоряжением Правительства России от 31 июля 2023 года № 2058-р утверждён новый Долгосрочный план комплексного развития Комсомольска-на-Амуре; поверх него разработан мастер-план города до 2030 года; в октябре 2025-го в план внесены изменения — добавлены технопарк «Амур», три школы и четыре детских сада. Документы новые, деньги новые, объекты новые.
Проблема в том, с чем синхронизирован новый план. Он наследует не обещания 2016 года, а их тихо отредактированную версию — вместе со всеми правками, которые никто и никогда публично не объяснял. И на каждом стыке этой десятилетней цепочки — старый план умер, новый план родился, мастер-план синхронизирован — не было ни одного отчёта, ни одного заседания, ни одной публичной точки, в которой городу задали бы вопрос: куда делись объекты, за которые уже заплатили? Стратегия-2032 при этом формально действует — и заканчивается в том же году, в котором город отметит столетие.
Тест на 2032-й
В 2032 году Комсомольску-на-Амуре исполнится сто лет. К этой дате, по всем признакам, будет принят ещё один план развития — и вместе с ним, как водится, родится новый совет. Желать ему «работать, а не быть формальностью» бессмысленно: за десять лет сменились три мэра и четыре губернатора, сменились партии и способы прихода к власти. Константой оставалось одно — не созыв. Значит, дело не в людях, и работают не просьбы, а конструкции, в которых не собраться проще, чем собраться.
Таких конструкций три. Первая — публичные протоколы по умолчанию: заседание, которого нет в открытом доступе, приравнивается к несостоявшемуся. Вторая — график заседаний, утверждаемый вместе с планом, а не «по мере необходимости». Третья — автоматическая эскалация: истечение контрольного срока без заседания само, без чьей-либо доброй воли, становится вопросом на ближайшем заседании Думы. Отдельная строка — сама Дума: она утвердила Стратегию и за десять лет ни разу не заслушала отчёт о её исполнении. Это полномочие существует уже сейчас — его не нужно просить, его нужно включать в регламент.
Проверить, сработало ли, будет просто — по датам. Дата первого заседания покажет, что совет создали. Дата второго — что он жив. За десять лет не появилась ни одна из них.
А вообще у меня в процессе работы над этим материалом возникла мысль: а зачем вообще было создавать Стратегический совет? Если сама система не готова к его появлению? С другой стороны, как говорят умные люди: тактика без стратегии, это путь к поражению. Что мы в итоге и увидели. Значит должен быть орган, который планирует жизнь Комсомольска-на-Амуре на долгую перспективу, чем по сути дела и является стратегия. Вопрос только в том, что может быть это должен быть орган, который одновременно является частью действующей администрации, с другой стороны в его работе должны принимать представители всех крупных предприятий, организаций и НКО- в виде творческих союзов, спортивных федераций и тому подобному. Так как только в случае взаимодействия всех этих сил возможно сформировать настоящую стратегию развития Комсомольска-на-Амуре, и контролировать ее исполнение на практике.
Александр Альдиев